Половина действия фильма происходит в аэропорту в виде диалога-спора героев, вторая — воспоминания-флешбеки из жизни героев фильма.
Скромный служащий Римша приезжает на похороны друга — известного академика Муратова. Они дружили ещё с комсомольской юности, в 1918 году годы Гражданской войны вместе организовывали продотряды и чудом спаслись от рук изуверов-кулаков, затем в 1938-ом вместе были в интербригаде в Испании, и там прижатые фашистами к скалам сумели выжить.
Но одновременно Римшу приглашают участвовать народным заседателем в суде над хулиганами забившими насмерть парня. Единственный свидетель — Венцикус, ученик академика Муратова. Свидетель во время убийства молодого парня стоял, спрятавшись от дождя под деревом, и спокойно наблюдал за дракой. Римша не понимает, почему он не попытался предотвратить убийство.
Случайная их встреча в аэропорту, где Римша и Венцикус одновременно ждут вылета рейса в Ленинград, превращается в принципиальный спор…
Финал «открыт», но это «открытость» не имеющих конца адских мучений. Римша уже не в силах остановиться в своей жажде правды и справедливости. Он «избивает» несчастного Иуду, вгоняя в него, словно пулю за пулей, роковой вопрос… «Почему ты стоял под деревом, когда убивали человека? Почему ты стоял под деревом? Почему ты? Почему? Почему?»
Фильм дублирован на русский язык на киностудии «Ленфильм» в 1963 году; режиссёр дубляжа: В. Скворцов, звукооператор: Е. Нестеров.
Роли дублировали: Е.Копелян (Римша, роль Б. Бабкаускаса), Л. Жуков, А. Завьялова, Н. Харитонов и другие.
Критика
Отмечается, что этим фильмом «завершился первый этап формирования Жалакявичюса — режиссера и кинодраматурга»[2]. Большое значение фильму придавал и сам режиссёр:
Жалакявичус так часто вспоминал эту самую значительную по своим глубоким последствиям для его современного творчества картину «Хроника одного дня»: «Все мои фильмы были и остаются продолжением „Хроники одного дня“ самого дорогого и наиболее авторского», говорил он в интервью.
Особенность фильма — в отсутствии сюжета как такового: в фильме для зрителя раскрываются характеры и убеждения героев, развитие сюжета фильма определяется не какими-либо внешними событиями, а составляющей основу фильма полемикой между героями, с нарастанием её накала и остроты, изначально не предполагающей простых и однозначных ответов для зрителя:
Фильм касается проблемы гражданской ответственности, невозможности нейтрального существования человека в обществе. «Хроника одного дня» в сюжете — размышлении, сюжете — исследовании, где все происходящее в течение одного дня сложно — ассоциативно вбирает в себя несколько этапов истории страны и жизни героев.
— Сквозь время: Очерки истории советской кинодраматургии / Людмила Ивановна Белова. — М.: Искусство, 1978. — 343 с. — стр. 330
Внешняя динамика фильма не имеет твердой драматической опоры, поэтому его конструкция строится не Жалакявичюсом — сценаристом, а Жалакявичюсом — режиссёром. Тем не менее «Хроника одного дня» заметный шаг в сторону интеллектуальной драматургии. Своеобразие драматического конфликта — широта авторских размышлений, пробуждающая сознание зрителя, заставляющая мыслить, отвечать на поднятые вопросы. По актуальности, отбору и обобщению исторического опыта «Хроника одного дня» близка таким произведениям советского кино, как значительно позже появившиеся «Дневные звёзды» И. Таланкина. Автор анализирует в ней связи человеческих судеб с важнейшими этапами истории страны, дает оценку поведению героев. В картине развертывается лирико-философский диспут об активной гражданственности, о борьбе с духовной инерцией…
…в споре между Римшей и Венцкусом побеждает … режиссер Жалакявичюс, выразительным языком своего фильма сумевший доказать справедливость позиции Римши.
— Кино советской Литвы / Марианна Мальцене. — М.: Искусство, 1980. — 248 с. — стр. 63-65
Фестивали и награды
VI-й Межреспубликнсаий фестиваль фильмов Прибалтийских республик, Белоруссии и Молдавии «Большой янтарь» (Таллин, 1965) — дипломы за лучшие режиссуру и работу звукооператора.
Литература
См. о фильме в сборнике «Кино советской Литвы» / Марианна Мальцене. — М.: Искусство, 1980. — 248 с. — стр. 63-65